бзю
ромашка
Я хотел только одного (сам о том еще не догадываясь) - чтобы меня как можно дольше окружали материнской заботой. Когда ребенок становится подростком, мать перестает к нему прикасаться и выпускает его в люди. По достижении половой зрелости наше тело перестают обнимать, баюкать, теребить, облизывать, ласкать, щупать и массировать. Одно я знаю точно: человеческой коже требуется немеренное количество поцелуев в день, в той же степени, в какой его желудку необходима пища; а получает он это только в самом начале своей жизни (если еще повезет, конечно); начиная лет с тринадцати-четырнадцати до нас дотрагиваются гораздо реже.Вследствие антипедофильной паранойи ситуация только ухудшилась: попробуй прикоснись к подростку, и схлопочешь три года тюрьмы в ожидании, пока суд решит, мифоман ли этот юнец или правда травмирован. Западу пришел конец. Наши 2000 см^2 кожи алчут прикосновений, эпидермис ощущает острейшую нехватку губ. Отсюда бешеный успех спа: народ готов раскошелиться, чтобы их полчасика помацали (пара-тройка шлепков хоть отчасти восполняет дефицит поцелуев). Мы подсели на желание, как на наркотик. Нам требуется ежедневная доза новых непорченных тел, общество заточило нас на поцелуи, словно вечных детей, избалованных и беспамятных эгоцентриков. Что касается меня, то свой минимальный дневной рацион поцелуев я оцениваю примерно в тысячу. Если моя шея не войдет в контакт с влажными губами тысячу раз в день, на меня будет страшно смотреть. Взгляните сами: я похож на украинского президента! Надо бы исправить текст "Отче наш": "Поцелуй наш насущный даждь нам днесь".

(с) Фредерик Бегбедер "Идеаль"